Ревность к падчерице и самокритика
Анастасия, 31 год, вышла замуж за мужчину с ребенком от первого брака. Спустя 2 года она сама стала матерью от этого мужчины. Однако так и не смогла принять девочку от первого брака. Девочка ее раздражала: как характер, хотя в характере у ребенка не было ничего «невыносимого», так и ее наличие.
Сначала Анастасия старалась доиграть роль любящей мамы: покупала подарки, устраивала совместные вечера, заставляла себя проявлять нежность, которой не чувствовала. Читала форумы про мачех, пробовала техники «просто дайте себе время» и «примите через заботу». Но чем сильнее она заставляла себя чувствовать то, чего не было, тем хуже этот получалось.
Внутри все сильнее нарастал стыд: «что со мной не так, подругам же не мешают дети мужей…». Вместо сближение, появилось избегание: она стала находить поводы меньше времени проводить втроём. Каждое напоминание о девочке вызывало глухое раздражение.
С ужасом Анастасия начала замечать, что уже и от своего мужа требует проводить меньше времени с дочерью. Разумеется, что подавалось это под удобоваримым и социально приемлемым соусом: у нас сейчас свой ребенок и мне нужна твоя помощь.
Однако глубоко внутри себя Анастасия чувствовала, что дело не в ее новом материнстве. А в том, что она хочет разделить мужа и ее дочь.
Будучи умной и интеллигентной женщиной, Анастасия попробовала применить к себе самокритику. Вот-вот, сейчас она объяснит себе, почему не права. Будет себя винить за плохое отношение к падчерице, а за хорошее — поощрять. Будет внимательна к своему поведению — отлавливать, когда несправедлива и исправлять это. Будет себя контролировать. Она непременно себя убедит изменить свое отношение к ребенку.
Но никакого эффекта это не возымело. Наоборот, росло внутреннее расщепление и несогласие: почему я должна ругать себя за ребенка, которого я не могу терпеть? Росло и напряжение в браке: муж чувствовал дистанцию и постоянное раздражение Анастасии, но не понимал природу проблемы и не хотел сокращать контакт с дочерью, которую очень любил. Муж встал перед выбором, кого выбирать, но этот выбор не имел одного ответа, т.к. теперь у него был ребенок от Анастасии.
Анастасия долго пребывала в раздражении, вине, растерянности, стыде и чувстве несоответствия от того, как должно быть и от того, как есть.
🔵Первым изменением в ее жизни стало принятие неприятного факта: я не люблю эту девочку и не приму ее никогда.
🔵Вторым: принятие неприятного факта ревности взрослого мужчины к маленькой девочке — «я, взрослая женщина, конкурирую за мужа с ребенком».
🔵Третьим фактом Анастасия начала вспоминать свою семейную историю.
Отец Анастасии ушел из семьи и мама вышла замуж повторно. Родилась вторая девочка и отец девочки, отчим Анастасии, тоже ушел. Финансовая и взрослая ответственность легла на плечи мамы, а на маленькую Настю легла ответственность заботы о сестре: готовить ей, одевать ее, укладывать ее и т.д. Никто не спросил ее хочет ли она этого, да даже если бы спросили, ей очень хотелось помочь маме.
Однако внутри нее росло подавленное раздражение, что она вынуждена быть маленькой мамой и делать то, что она не выбирала. Внутри сидела ненависть к сестре, наличие которой лишило Настю детских удовольствий, возможности быть с подружками, ходить в кино, играть самой. Но и развивалась ненависть к мужчинам, которые оставляют женщин одних. И если у нее будет в будущем муж, этот муж будет ТОЛЬКО ее!
Став взрослой, Анастасия давно забыла об этой детской клятве. Но тело и психика не забыли: она делала мужа только своим и защищала маленькую себя от новой младшей сестры в лице падчерицы.
Поняв это, внутри будто что-то распуталось. Анастасия сделала поворот, если не на 180, то на 178 градусов и стала относиться к падчерице гораздо спокойней, почти ушло напряжение с мужем, ушли стыд и вина, и внутри нее критичный голос замолк.
Эти вещи не находятся логикой и не лечатся самокритикой. Их можно постепенно распутать, но не сверху — силой воли и ругающим себя голосом, а изнутри, через терапию.
