Однажды гуманистический психолог Эрих Фромм виртуально схлестнулся с аналитическим психологом Карлом Юнгом. На тему снов, разумеется.
Ну а как еще, не про колбасу же им спорить.
Юнг считал сны откровением трансцендентной мудрости: «коллективное бессознательное и вся мудрость мира говорит с нами через них!», писал он.
Однако Фромм парировал: «сны — это наши собственные мысли, ставшие более глубокими мысле-чувствами в отсутствие дневных забот, приходящие к нам через символы».
Юнг вспотел. «Коллега, вы же не будете спорить, что бессознательный разум, приходящий извне, проявляет проницательность и целеустремленность, превосходящие сознательную проницательность?»
«Пфф, еще как буду», ответил Фромм, «Днем на нас влияет культурный шум: реклама, пропаганда, среда, общественные и информационные манипуляции, которые оглупляют нас. Во сне же, оказавшись наедине со своими истинными чувствами и освободившись от внешнего давления, мы становимся способны на гораздо более глубокие, честные и интеллектуально совершенные суждения, чем днем. Мы слышим настоящих себя.»
«Знаете, коллега», не сдавался Юнг, «сны — это как деньги, полученные в подарок. Вы, конечно, можете называть их своими, но должны благодарить того «благодетеля», который вам их дал. Так и сны были даны вам как откровение свыше. Довольно высокомерно с вашей стороны считать, что вы сами, вне контекста коллективного бессознательного увидели во сне такие сложные ментальные конструкции.»
«Природа бессознательного», не сумнявшись отвечал Фромм, «это никакое не мистическое хранилище коллективно унаследованного опыта. Бессознательное — это просто психический опыт в состоянии существования, когда мы отключены от внешнего мира и сосредоточены на самопознании, а не на действии. Расслабься, отдайся сну, и твои рациональные способности наконец-то получают возможность работать в полную силу».
Юнг улыбнулся и раскурил трубку.
Фромм продолжил. Я расскажу вам про своего пациента. Вам понравится. Ко мне в анализ пришел интеллектуальный молодой человек с депрессией и постоянным чувством тревоги. В жизни он внешне очень успешен, но внутри он страдал от постоянных колебаний между бунтарством, несогласием и подчинением своему начальнику. Важно отметить, что он был страстным и убежденным антинацистом, покинувшим Германию до войны именно из-за неприятия гитлеpoвскoго режима.
И вот спустя какое-то время после начала анализа ему снится, что он сидит, с кем бы вы думали — с Гитлеpoм! — и ведет приятную, интересную беседу. Во сне он находит этого не слишком милого собеседника «очаровательным» и чувствует огромную гордость от того, что диктатор слушает его с большим вниманием. При этом, проснувшись, он не помнит ни одного слова из их разговора. Надо ли говорить, что пациент проснулся в холодном поту?
Что мы увидели, когда стали разбирать сон? Несмотря на сознательную ненависть к нaцизму, в глубине души у молодого человека была очень сильна тяга к подчинению иррациональному авторитету. Малоприятный диктатор в данном случае выступил как символ очень крайней формы власти. Отец пациента был авторитарным священником, которого еще мальчиком сын одновременно и боялся, но и которым восхищался. Паттерн «подчинение-бунт» сформировался у пациента еще в детстве. Во сне же, Гитлер стал символическим заместителем отца. Обратите внимание, коллега, никакого коллективного бессознательного, только личный опыт.
Разумеется, сон не делает пациента «нацистoм» в политическом смысле. Сон сработал как микроскоп: он увеличил скрытые черты характера, которые в бодрствующем состоянии казались незначительными и выявил настоящую глубочайшую потребность в одобрении и обожании со стороны сильной фигуры.
Мы стали анализировать это открытие и пациент пришел к шокирующему откровению — он понял, что его многолетняя борьба с внешними авторитетами и начальниками была лишь попыткой быть принятым «великим человеком». Когда он понял мотивацию и снизил борьбу, депрессия ушла.
Юнг помолчал, выпустил кольцо дыма и произнес: «Коллега, вы только что блестяще доказали мою точку зрения».
Фромм поднял бровь. «Каким образом?»
«Ваш пациент сам не знал, что у него внутри. Потребовался сон, и не просто сон, а обращение к мощнейшему внешнему образу. Печально известный на весь мир диктатор стал архетипом не случайно — коллективное бессознательное выбрало самый громкий символ тиранической власти из всех доступных, чтобы наконец достучаться до вашего пациента. Вы же слышали про мой архетип Тени? Вот и скажите, коллега — разве ваш пациент сам бы додумался до такой точности?»
Фромм задумался. «Пожалуй нет… Думаю нам пора спать. Продолжим эту дискуссию в другой раз.»
«Согласен с вами, коллега».
А вам чей взгляд ближе — Фромма или Юнга?
Клуб толкователей сновидений, список ожидания.
С какими запросами ко мне можно обратиться в индивидуальную онлайн терапию.
