«Нас ведет инстинкт смерти»: о чем Эйнштейн спросил Фрейда и какой ответ получил
В 1932 году произошло событие, которое могло бы стать сюжетом для интеллектуального триллера. Самый известный физик планеты, Альберт Эйнштейн, написал письмо основателю психоанализа Зигмунду Фрейду. Формальный повод — участие в серии «Беседы о войне», которую инициировала Лига Наций. Но Эйнштейн не собирался отписываться для галочки. Он задал вопрос, который мучил его всерьез: «можно ли избавить человечество от войны и угрозы самоуничтожения?»
Эйнштейн был физиком, поэтому подошел к проблеме структурно. Его идея звучала так: нужно создать наднациональный законодательный и судебный орган, которому все страны безоговорочно передадут часть своего суверенитета. Если такой орган получит реальную силу принуждать к исполнению решений, войны исчезнут как инструмент политики. Иначе почему горстка политиков легко увлекает целые народы в бойню? Почему люди позволяют собой манипулировать?
С этими сомнениями он обратился к Фрейду — человеку, который посвятил жизнь изучению темных углов человеческой психики.
Фрейд ответил длинным письмом. По сути, он сказал: «Ваш суд не сработает, пока вы не поймете, с чем имеете дело внутри человека». Вот главные тезисы из их диалога, которые сегодня звучат не менее остро, чем 100 лет назад.
Ловушка для интеллектуалов
Эйнштейн заметил то, с чем Фрейд согласился: образованные люди, интеллигенция поддаются пропаганде быстрее и легче, чем те, кто ближе к земле. Интеллектуал живет в упрощенной, синтетической версии реальности: на книжных страницах, в газетных заголовках, в чужих умозаключениях. Он не нюхал пороха и не месил грязь сапогами. Поэтому, когда ему предлагают красивую, хорошо упакованную идею, у него нет иммунитета. Его критическое мышление, воспитанное на текстах и умных теориях отключается перед коллективным психозом, который тоже приходит через текст.
Танатос: влечение к смерти
Главное психологическое открытие ждало Эйнштейна впереди. Фрейд заявил: войну нельзя отменить договорами, потому что у нее есть биологическая основа. В каждом живом существе работает «инстинкт смерти», т.н. Танатос. Это сила, которая стремится разрушить жизнь и вернуть материю в состояние покоя, в прах.
Если этот импульс не находит выхода наружу, человек начинает разрушать себя сам. Психика защищается — чтобы не умереть от внутреннего распада, человек направляет агрессию вовне. Он убивает других, чтобы не убить себя. С этой точки зрения война — предохранительный клапан в психике, чтобы не разрушить себя
Откуда вообще берется совесть?, спрашивает Фрейд. Она возникает, когда мы подавляем агрессию, не даем ей выплеснуться наружу. Совесть — выученное подавление энергии деструкции. Однако, тогда инстинкт разрушения поворачивается внутрь и начинает грызть нас самих. Это мы и называем совестью, чувством вины, моралью.
Чем сильнее человек подавляет свою агрессию, тем более жестоким судьей он становится к себе и окружающим. А тот, кто находит выход Танатосу в войне, парадоксальным образом чувствует себя освобожденным. Для психики выплеск агрессии вовне может иметь почти «лечебный» эффект. Страшная мысль, если задуматься.
Война как лекарство от ничтожности
Здесь в разговор вступает тень третьего человека — Альфреда Адлера, бывшего коллеги Фрейда. Адлер задумался над вопросом: почему люди не просто подчиняются приказу идти на войну, а рвутся на фронт добровольцами, с радостью и песнями?
Ответ: война лечит невыносимое чувство собственной слабости. Если в обычной жизни человек чувствует себя побитой собакой — зависимым от начальника, от денег, от обстоятельств, он склонен идентифицировать себя с «великим лидером» или «священной нацией». Тогда он мгновенно превращается из жертвы в героя, и это опьянение восстановленной самооценкой сильнее страха смерти. Такие люди бегут на фронт, чтобы перестать быть ничтожествами в собственных глазах.
Пацифизм как мутация
Фрейд пишет, что пацифизм — это своего рода биологическая мутация, которую вызывает цивилизация. Культурное развитие человечества — это не просто накопление знаний, а органический процесс, который физически меняет нас и вызывает физиологическое отвращение к войне и убийствам.
При должном развитии человечества интеллект настолько берет верх над инстинктами, что культурный код гуманизма отодвигает деструкцию Танатоса.
«Лидеры» и «Ведомые»
Пугающий для гуманиста Эйнштейна рецепт мира от клинициста Фрейда заключался не в демократии, а в создании слоя независимых мыслителей, которые должны железной рукой направлять в развитие «зависимые массы», не способные принимать зрелые решения самостоятельно.
Фрейд говорил, что неравенство вшито в материю человечества, и люди от природы делятся на «лидеров» и «ведомых». Борьба с инстинктами через прогресс культуры — процесс медленный и неопределенный и природа человека временами может оказаться сильнее, в том числе Танатос — влечение к саморазрушению.
Поэтому пока раскручивается колесо прогресса, надо помочь человечеству себя не разрушить.
Мельница, которая мелет слишком медленно
И здесь мы приходим к метафоре, которую Фрейд оставил на прощание. Да, культурное развитие — это единственный реальный путь к миру. Да, постепенно разум человечества берет верх над инстинктами. Но процесс этот напоминает мельницу, которая мелет зерно так медленно, что люди могут умереть с голоду раньше, чем мука будет готова.
Вопрос только в одном: успеет ли мельница сделать свою работу до того, как танатос распространится на достаточно большое количество людей до того? У цивилизации просто может не оказаться в запасе того времени, которое нужно природе, чтобы переплавить наше животное начало в человеческое.
Что в сухом остатке
Переписка Эйнштейна и Фрейда — это диалог между инженером и врачом. Эйнштейн предлагает построить работающий механизм мира. Фрейд отвечает — посмотри, из какого материала ты собираешься его строить.
Они оба согласны, что нужен внешний орган, способный регулировать конфликты. Однако Фрейд предупреждает: никакой орган не сработает, пока мы не признаем, что внутри каждого из нас живет влечение к смерти. Что войны начинаются не из-за границ и ресурсов, а из-за того, что человеку иногда проще убить другого, чем признать собственную слабость, ничтожность и смертность.
И, пожалуй, главный вопрос, который оставил нам Фрейд: можно ли договориться с тем агрессивным началом, что прячется в глубине каждого из нас, или мельница действительно мелет слишком медленно?
Давайте надеяться, что да. Фрейд дожил до преклонного возраста, а более молодой Эйнштейн пережил ВВ2, символически продемонстрировав, что прогресс побеждает.
Предлагаю вам подумать, как вы заботитесь о себе психологически в неспокойное, тревожное и хаотическое время. Удается ли вам перерабатывать агрессивную энергию?
