Ловушка адаптации: почему дети нарциссов теряют себя
Один из признаков того, что вы выросли с родителями-нарциссами, — это то, что вам никогда не позволяли думать, что с ними или их методами воспитания что-то не так. Единственный допустимый вывод заключался в том, что проблема в вас.
Неудивительно, что дети, выросшие с такой установкой, часто несут во взрослую жизнь тяжёлую смесь стыда, неопределённого чувства вины и гнева, который они научились подавлять.
Будучи ребенком нарциссических родителей, вы можете добиваться больших успехов, но при этом чувствовать пустоту. Отношения нередко кажутся либо холодными и пустыми, либо запутанными: будто вы постоянно сдаёте экзамен на полезность или ждёте, когда вас «разоблачат». И за всем этим, если внимательно прислушаетесь, где-то в глубине себя вы уловите тихий, но навязчивый гул тревоги.
Кто такой нарциссический родитель на самом деле
Сегодня слово «нарцисс» используется слишком широко. Но в данном случае речь идёт о вполне конкретной модели поведения, которую исследователи описывают как форму «патологического родительства», при которой родитель рассматривает ребёнка как «естественное продолжение самого себя» (Mahoney, Rickspoone, & Hull, 2016).
В основе такого поведения часто лежит глубокая неуверенность. Для нарциссических родителей характерно хрупкое чувство собственной ценности и глубокое чувство стыда. Парадоксально, но они сильно зависят от внешних источников поддержки — им нужно что-то или кто-то, чтобы удерживать шаткое ощущение собственной значимости. И этим «кем-то» нередко становится ребёнок.
Для такого родителя ребёнок — не отдельная личность со своим внутренним миром. Он воспринимается одним из трёх способов:
—как буквальное продолжение родителя, словно дополнительная конечность;
—как «функция», задача которой — демонстрировать успех и повышать статус родителя;
—как полуодушевлённый объект, призванный регулировать родительскую самооценку.
Ребёнку отводится «строго определенная роль в этом воображаемом мире». И если он её не выполняет, это вызывает у родителя раздражение и презрение, а реакции могут становиться эмоциональными, агрессивными или непредсказуемыми. Такая схема предоставляет «право принимать решения только одной стороне» — конечно же, родителю. (Mahoney et al., 2016)
Правила нарциссических родителей
Нарциссические родители придерживаются набора негласных правил, которые ребёнок должен выучить и к которым обязан приспособиться.
Первое правило — контроль.
Послание звучит так: «Я точно знаю, каким ты должен быть. Теперь соответствуй этому образу».
Например, ребёнок может тянуться к искусству, но его направляют исключительно в математику, потому что в родительском сценарии он должен стать академиком. При этом печаль ребёнка будут называть «чрезмерной чувствительностью», а гнев — «неуважением», тем самым внушая ребенку, что его подлинные чувства — это недостатки, которые нужно исправить.
Второе правило — стыд.
«Если ты выйдешь за рамки придуманного мною образа, я заставлю тебя почувствовать себя ничтожным и неправильным».
Это проявляется в унизительных разговорах, нарушении личных границ или атмосфере постоянного осуждения. Например, родитель может начать высмеивать выбранный ребенком наряд перед гостями, долго обсуждать его какую-то «ошибку» или заводить навязчивые, неуместные для возраста беседы о сексуальности или семейных тайнах.
Третье правило — любовь с условиями.
В качестве наказания ребенок может быть лишен родительского тепла и внимания. Родитель начинает игнорировать ребёнка, замолкает, отстраняется. Иногда он критикует друзей ребёнка, чтобы сузить его мир и сделать его полностью зависимым от семьи.
Четвёртое правило — эмоциональная доступность по требованию.
Ребёнок должен быть рядом, когда родителю это нужно. Но когда поддержка требуется самому ребёнку, родитель часто оказывается недоступен.
Например, родитель требует бесконечных телефонных разговоров независимо от обстоятельств или вторгается в жизнь уже взрослого ребёнка — без приглашения, без уважения к границам: роется в шкафу или читает личные записи.
Что чувствует ребёнок
Со временем вы учитесь отвечать на вопросы родителей, а не на свои собственные.
Если кто-то спрашивает вас: «Чего ты хочешь? Что ты чувствуешь?» — внутри могут возникать помехи, как на не настроенной радиостанции.
Формируются внутренние убеждения:
«Думать о себе — эгоизм» и «Я несу ответственность за то, как чувствуют себя другие люди».
Если нарциссическое пренебрежение продолжается годами, оно может привести к тому, что специалисты называют «кумулятивной травмой развития» (1). Это глубинная травма — нарциссическая рана, несущая послание о вашей фундаментальной незначительности.
Когда ребёнку дают почувствовать, что он не нужен, причём делает это человек, который должен о нём заботиться, внутри возникает сильнейший, почти уничтожающий страх. Эта травма закрепляется хроническим стыдом — за свои потребности или даже за само существование.
Исследователи отмечают, что дети в такой среде могут испытывать «разрушение самосознания» и «процесс деперсонализации», которые разрушают способность ощущать себя настоящим, живым человеком (1).
Как ребёнок приспосабливается
Чтобы выжить, дети обычно находят себе определённую роль. Это стратегии выживания, а не сознательный выбор.
Первая стратегия — идентификация.
Внутреннее решение звучит так: «Я стану таким, как ты» («ты» в данном случае — это твой родитель, твой партнер, твой друг или твой начальник). Или же: «Я стану именно тем человеком, каким ты хочешь меня видеть».
Вторая стратегия — подчинение (её иногда называют ко-нарциссизмом).
Ребёнок думает: «Я буду тихим фоном. Я соглашусь. Я буду угождать. Я исчезну — только не отвергай меня».
Так формируются взрослые, сильно ориентированные на других людей, с размытым представлением о себе. Элис Миллер назвала это «патологической заботой», когда ребенок «посвящает себя предугадыванию и сопереживанию эмоций родителей и других, вместе с тем подавляя развитие и выражение собственных чувств и потребностей» (цитируется по Mahoney et al., 2016).
Третья стратегия — бунт.
Подростковый, сложный период бунтарства — обычное явление. Но зачастую это всего лишь ещё одна форма скрытого подчинения. Вся ваша энергия по-прежнему сосредоточена вокруг родителя — только в форме сопротивления. Вы всё ещё не свободны: ваша жизнь определяется борьбой.
Во взрослой жизни эти способы адаптации превращаются в устойчивые жизненные сценарии. Вы можете снова и снова оказываться в отношениях, где играете роль полезного человека, спасателя, того, кто всегда виноват и первым извиняется. Конфликты пугают вас, потому что ощущаются как угроза самому существованию.
Или появляется мучительное чувство пустоты — будто вы играете роль в собственной жизни. Вы чувствуете себя не собой, а скорее объектом для «потребления и удовлетворения потребностей других» (1). И вы испытываете необходимость постоянно доказывать, что чего-то стоите.
Как найти выход
Главная задача взрослого ребёнка нарциссических родителей — научиться быть собой и жить без постоянной адаптации. То есть перестать растворяться в других людях, играть роль спасателя или служить в качестве человека-функции.
Этот путь начинается с самопознания — с поиска настоящего «я», а не той личности, которую навязывали или формировали родители.
Конечная цель — «восстановление себя» (1): исцеление от хронического стыда, утраченного голоса и разрушенных чувств. Это путь к себе на фоне родительских ожиданий, которые видели в вас лишь продолжение их самих. Этот путь требует смелости признать свою боль и позволить себе почувствовать собственный гнев.
Для некоторых людей первыми здоровыми отношениями в жизни становится психотерапия. Для других путь может выглядеть иначе. Но для всех он включает одно и то же действие: уход от правил и ожиданий нарциссических родителей — и возвращение к себе, к собственной подлинной личности.
Если вам актуальна статья, почитайте о терапии для взрослых детей нарциссических родителей и оставляйте заявку на вводный звонок, чтобы обсудить подойдет ли вам терапия со мной.
Библиография:
Mahoney, D. M., Rickspoone, L., & Hull, J. C. (2016). “Narcissism, Parenting, Complex Trauma: The Emotional Consequences Created for Children by Narcissistic Parents.” The Practitioner Scholar: Journal of Counseling and Professional Psychology, 5, 45-59.
