Многие путают стыд и вину, и полезно знать разницу между ними. Для чего?
Во-первых, стыд часто маскируется под злость и наоборот. Некоторые люди, находящиеся в состоянии хронической злости и ярости, на самом деле бессознательно прикрывают гневом свой глубоко укоренившийся стыд. В таких случаях стратегии управления гневом оказываются малоэффективны — человеку нужны навыки управления стыдом (читайте мою статью о вторичных эмоциях).
Вторая причина заключается в том, что если стыд ведёт к избеганию и самоуничижению, то вина порождает самобичевание и неутихающее чувство долга перед человеком, перед которым мы чувствуем себя виноватыми. Желание искупить свою вину может создать порочный круг, в котором мы постоянно чувствуем себя обязанными другому человеку и действуем соответственно, что отнимает массу ресурсов: время, деньги и энергию.
Итак, давайте разберёмся, в чём разница между стыдом и виной.
«Я потерпел неудачу» против «Я — неудачник» (варианты: я накосячил/я — косячник, я лоханулся/я — лох)
Простой пример: вы срываетесь на друге в раздражении, а позже прокручиваете ситуацию в голове и вам становится неловко. Если ваш дискомфорт сосредоточен на том, что вы сделали: «Я причинил ему боль; мне нужно это исправить», — это чувство вины. Оно рождается вокруг самого поступка и в данном случае скорее всего подтолкнет вас к восстановлению отношений.
Но если ваш разум зацикливается на мысли: «Я ужасный человек; мой друг, должно быть, меня ненавидит», — это стыд. Дело не в ошибке, а в вашем внутреннем ощущении неполноценности. Чувство вины говорит: «Я ужасно облажался…», а стыд шепчет: «Боже, какой же я ужасный…».
Конечно, все мы иногда испытываем стыд и вину, за исключением 1% людей с психопатическими чертами, и это естественно. Однако здесь я говорю о всеобъемлющем и постоянном стыде и вине, сопровождающих человека. Объект, провоцирующий эти эмоции, может меняться, но сами эмоции остаются.
Где корни стыда
Стыд не возникает из ниоткуда. Часто он возникает из-за того, что родители принижают своих детей. Как правило, нарциссические родители дарят любовь на определенных условиях, при этом прививая детям чувство стыда. Ошибки детей они встречают молчанием или презрением и принимают в ребенке только то, что соответствует идеалу.
Дети, выросшие в «семьях, основанных на стыде», усваивают такие убеждения, как:
- «Ты никогда не будешь достаточно хорош. В тебе есть какой-то изъян. Мы просто терпим тебя!»
- «Тебе здесь не место, если ты не будешь делать то, чего МЫ ожидаем!»
- «Тебя нельзя любить таким, какой ты есть; будь лучше!»
И этот стыд не исчезает со временем. Он остаётся и напрямую влияет на то, как люди строят отношения, карьеру и даже свой внутренний диалог. Некоторые становятся перфекционистами, боясь неудач. Другие отстраняются, убеждённые, что с такими недостатками их никогда не полюбят по-настоящему. В близких отношениях такие люди склонны избегать партнёров (что ведет к формированию избегающего типа привязанности) — хранят секреты, прячут уязвимые места, потому что боятся столкнуться со своим главным страхом: «Если ты узнаешь меня настоящего, ты уйдешь!»
Родители таких детей часто наполнены злостью и неудовлетворённостью, которую проецируют на детей через стыд. И позже эти дети сами становятся злыми взрослыми, хотя на самом деле это лишь следствие взросления в стыде, который они так и не смогли преодолеть.
Стыд также сопровождается ощущением пустоты, вынуждающим нас подменять собственный внутренний голос чужими мнениями. Вот как описывает это Нэнси Мак-Уильямс: «Ощущая пустоту, человек заполняет её чужими мнениями, часто воображаемыми, потому что столкнуться с настоящей реакцией слишком стыдно». (2)
Где корни вины
Чувство вины может быть моральным компасом и голосом совести, когда оно присутствует в разумных дозах. Именно оно заставляет нас извиняться и является силой, которая заставляет нас нести ответственность. Но, как и стыд, вина может приобретать патологические формы.
Некоторые люди несут вину как бесконечное бремя. Многие выросли в семьях, где принято было искать виновников, где дети брали на себя вину за вещи, которые не могли контролировать.
- «Если мама расстроена, значит, я не справился».
- «Если семья несчастливая, я должен это исправить».
Такое чувство вины не ведет к позитивному результату. Оно ведёт к истощению, к тщетному стремлению угодить другим, к чувству вечного долга. «Я должен измениться и загладить свою вину перед теми, кого я обидел».
Чувство вины особенно сильно в семьях, где не умеют прощать и забывать.
Чувство вины также тяготит детей в семьях, где родители постоянно ссорятся и спорят. Ребёнок считает причиной этих ссор себя. Он чувствует вину за то, что не может прекратить ссоры между людьми, которых он так любит, — своими родителями.
Вина также несёт в себе элемент наказания. Человек либо сам наказывает себя за реальные или мнимые проступки, либо бессознательно ищет, кем быть наказанным — партнёром в отношениях, начальством на работе или даже собственными детьми.
Вот почему многим трудно говорить в терапии о родителях: кажется, что просто за сам факт этих разговоров последует какое-то неясное наказание.
Разница в размере и объёме
Стыд заставляет нас чувствовать себя маленькими и невидимыми — «если бы только я мог исчезнуть!» Вина же, напротив, делает нас значительнее — «всё это ИЗ-ЗА меня; вот какой вес и влияние я имею!»
Стыд сопровождается беспомощностью и потерей энергии, тогда как чувству вины может сопутствовать огромное количество энергии. В стыде мы чувствуем себя как дети, которые не могут на что-то повлиять и изменить. Поэтому вина считается более зрелой эмоцией. А стыд — более инфантильной, и именно поэтому взрослые чаще пытаются прикрыть его чем-то другим.
Стыд и вина при травме
Для переживших травму стыд и вина становятся ещё более тяжёлым бременем.
Посттравматический стыд заставляет людей чувствовать себя осквернёнными произошедшим. Люди, пережившие сексуальное насилие, часто говорят, что ощущают себя «грязными» или «сломанными», как будто само событие сделало их дефектными, и теперь они обязаны стыдиться этого. Габбард и др. описывают стыд как естественную реакцию на нарушение границ. (3)
Чувство вины, в свою очередь, загоняет людей в ловушку «Если бы только…»: «Если бы я только сопротивлялся сильнее». «Если бы я только предвидел это». И даже если люди логически понимают, что ни в чем не виноваты, чувство вины преследует их, словно тень, заставляя вновь и вновь пытаться исправить или искупить прошлое. Они проецируют эту фиксацию на разных людей в своей жизни, пытаясь искупить вину, компенсировать свои прошлые «прегрешения» за счет них.
Люди, пережившие травму, часто скрывают информацию об этом событии, как скрывают — от других и от себя — чувство вины и стыда, которые оно вызвало. Эти чувства напоминают им о травме, в то время как они предпочли бы об этом забыть.
По словам Уилсона и соавторов: «Избегание — распространённая защитная стратегия совладания со стыдом и травмой». (1) И хотя в краткосрочной перспективе оно может быть весьма адаптивным, в долгосрочной перспективе оно мешает людям говорить о травме и справляться с ней.
Стыд и вина при депрессии
Блатт и соавторы различают два типа депрессии. (2) Один основан на чувстве вины, другой — на чувстве стыда.
Интроективная депрессия, также называемая «меланхолической» депрессией в ранней психоаналитической литературе, характеризуется интенсивной самокритикой, чувством вины и самонаказанием. Фрейд подмечал, что люди, страдающие этой формой депрессии, направляют свои негативные эмоции внутрь и ненавидят себя гораздо сильнее, чем того требуют реальные обстоятельства. Они часто интернализируют резкие, критические голоса из своего прошлого, усваивая как данность, что они морально уродливы. Эти люди отвергают помощь и сочувствие, считая себя недостойными доброты, что ещё больше усиливает их страдания.
Анаклитическая депрессия сосредоточена на чувстве пустоты, стыда и глубоком страхе быть покинутым или отверженным. Страдающие ею борются с чувством неполноценности, одиночества и экзистенциального отчаяния, часто описывая жизнь как пустую и бессмысленную. В отличие от интроективной депрессии, движимой чувством вины, анаклитическая депрессия возникает из-за недостатка человеческого тепла и близости — и ощущения себя недостойными этого, а следовательно, отвергнутыми. Эти люди болезненно воспринимают утраты и могут буквально «разваливаться» в случае разрыва отношений. Поддержка и забота могут временно облегчить их состояние, восполнив внутреннюю пустоту и снизив стыд.
Исследования показывают (2), что, хотя интроективная и анаклитическая депрессии могут сосуществовать, первая отчетливо связана с неспособностью отпустить, горевать и прощать себя, в то время как вторая — с потребностью в отношениях и болью неудовлетворенной привязанности.
Заключение
В конечном счёте, различия между виной и стыдом сводятся к следующему:
- Чувство вины связано с действием. Стыд — с существованием.
- Вина возникает из-за наказания или угрозы наказания; стыд возникает из-за контроля, манипуляции и нарушения границ. (3)
- И стыд, и вина могут маскироваться другими эмоциями — злостью, отвращением, печалью или безразличием. И наоборот.
- При работе с чувством вины и стыда необходимо различать, какие эмоции принадлежат вам, а какие — родителям и были переданы вам в рамках семейной системы.
- Терапевтическое взаимодействие со стыдом и виной способствует уменьшению симптомов как при посттравматических состояниях, так и при депрессии.
Библиография:
1.Wilson, J. P., Drozdek, B., & Turkovic, S. (2006). Posttraumatic shame and guilt. Trauma, Violence, & Abuse,7(2), 122-141.
2. McWilliams, N. (2011).Psychoanalytic diagnosis: Understanding personality structure in the clinical process(2nd ed.). The Guilford Press.
3. Gabbard, G. O., & Lester, E. P. (1995). Boundaries and boundary violations in psychoanalysis. American Psychiatric Publishing.
Записаться ко мне в онлайн-терапию можно тут:
https://borisherzberg.com/consulting/psychology