Я дочитал наконец книгу The German war, Николаса Штаргардта — в переводе на русский «Мобилизованная нация».
Я читал ее больше 4 месяцев, давил по странице, т.к. невозможно читать и обрабатывать это бесконечное количество горя. Больше всего поражают цифры и их масштабы.
2 миллиона трудовых заключенных, из них 1 миллион доведены до смeрти.
План заморить голодом 20-30 миллионов славян.
Умeрщвление психиатрических больных в Германии — двести тысяч человек.
18,665 вагонов реквизированного еврейского имущества и т.д.
О чем я думал.
Одна из главных идей, к которой пришли Европа и Америка, и наверное частично Советский Союз после этого всего ужаса — это идеи гуманизма. После войны появилась гуманистическая терапия, были сделаны проровы в работе с ПТСР и т.д. Опять же частично в СССР, потому что все это «мракобесие» там было запрещено. В общем, после такого урока большой вoйны люди стали ценить жизнь, и человечество совершило огромный прорыв именно в восприятии человеческой жизни. Ее ценности. Ценности детей. На этой волне появляется Винникот и учит как общаться с детьми, а не относиться к ним как к недозрелым взрослым. Анна Фрейд, Мелани Кляйн и другие работают с сиротами, которых перевозят в Англию, разделив с родителями.
Европа и союзники получают прививку вoйны, которая пришла в каждый дом, в каждую семью. Кто воевал, кто эвакуировался, кого бомбили, у кого дети/мужья/братья/отцы ушли вoевать. После этого жизнь стала ценностью. Никто больше не хотел сидеть в окопах, сгорать в подвалах заживо, переписываться со своими мужчинами и мечтать с ними встретиться, а потом встречать их инвaлидами, если они вообще возвращались.
Эту прививку не получили другие континенты и регионы, в которых не было таких всеоблемющих потерь и жертв. Поэтому наш послевоенный мир — это взаимоотношения гуманизма и архаики, в которой гуманизм долгое время брал вверх. Глобализация также стала результатом гуманизма, когда открылись границы, люди стали работать в разных странах и т.д. Люди нашли международный язык общения — английский язык стал центральным, потому что люди хотели общаться. Страны стали дружить и, как минимум, терпеть друг друга и сотрудничать.
Жить в гуманистическом мире, на мой взгляд, гораздо приятней, чем в до-гуманистическом. В нем жизнь человека, его здоровье и качество (!) жизни представляют ценность. Однако, для реализации гуманистических идей перед глазами должен стоять ужас, который хочется забыть и не повторить. Если этот ужас забывается, то наверх, как пеной, выкидывает небольшое количество психопатов, которым эмпатия неведома, поэтому жертвы их не пугают.
Сейчас мы наблюдаем, что забывается все то, о чем написано в вышеупомянутой книге. Живых свидетелей этому уже почти нет. Гуманистический мир стал настолько обыденным и скучным, что некоторым хочется движухи. Будет жаль, если от этой обыденности и обесценивания мы потеряем то, что приобрели после таких тяжелых уроков и такого огромного количества стрaданий и бoли.